Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:08 

НГ

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Праздник к нам приходит)

URL
Комментарии
2015-12-09 в 09:26 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Что я тут нашел)))
МнеОрден (19:46:40 18/12/2011)
Или: фетиш - невинный Ал))) Арти и Франц ржут над Америкой и не рассказывают при нем пошлые анекдоты: «Маленький ещё!» Самолюбие Америки задето и он начинает врать, что они с Россией три кровати в неделю ломают, хотя на самом деле у них идет только цветочно-конфетный период. Слухи достигают ваниных ушей, он воспринимает это как сигнал к действию. На следующем свидании страсть хлещет через край, одежда трещит по швам - Америка до смерти напуган, забивается в дальний угол. Россия сам перепугался от такой реакции: «Альфред, это ведь не о то, о чем я думаю? Ты ведь это делал раньше?», «Сто миллионов раз!». Ангст, флафф смущенный Америка, понимающий Россия))


- А потом она… - Франция вдруг ухмыльнулся и обернулся к сидящему за столом Альфреду, который, не обращая ни на что внимание, жевал сэндвич собственного приготовления. «Вечно ему мало нормального приема пищи, - вздохнул Франциск, свято блюдущий фигуру, режим и гордящийся своей кухней. – Постоянно эти дурацкие перекусы». Подавив появившееся раздражение, он мягко улыбнулся: - Солнышко, заткни уши.
- М? – Америка поднял голову, продолжая жевать. Из сэндвича что-то упало на тарелку, потом на скатерть закапал соус. Франциск передернулся.
- Заткни уши и ешь нормально, - не выдержал Англия, с отвращением глядя на своего бывшего воспитанника. – Неужели ты вообще ничего не помнишь из того, чему я тебя учил? Сядь прямо, локти со стола убери… Да кто так вообще ест?!
- Я, - невнятно ответил Альфред, снова вгрызаясь в сэндвич. Франция только глаза закатил, а Англия сердито нахмурил внушительные брови. – И вообще, Арти, Франц, - он вытер соус с губ, пропустив пятно на щеке, – вы бы заканчивали, а?
- L'Amerique? – Франция удивленно приподнял брови и отточенным движением поправил прядку, выбившуюся из хвоста.
- Я уже не колония, а взрослая, самостоятельная страна, - опровергая свои же слова, Альфред бросил скомканную салфетку в мусорную корзину, стоящую рядом с раковиной, но не попал. – И я в жизни похуже слышал, чем ваши пошлые анекдоты.
- Ну, это навряд ли, - несколько усомнился Артур, отдавая должное скабрезностям, рассказанным ему Франциском. Тот в них знал толк.
- Слышал-слышал, - заверил его Альфред, скрестив руки на груди. Пятно на щеке придавало ему еще больше очарования, что просто не мог не отметить Франция:
- Ах, маленький Америка думает, что уже достаточно взрослый, - он хмыкнул, сощурив наглые глаза.
- Глупости, - отмахнулся Англия. – Сколько тебе? Как стране даже трехсот нет. У меня деревни старше, чем ты. Я тебе всего пару столетий назад пеленки менял и спал с тобой… прекрати ухмыляться, Франц, ты прекрасно знаешь, что я не ЭТО имею в виду… потому что ты грозы боялся. То, что ты так называемая «сверхдержава», еще не означает, что ты достаточно взрослый для всего этого.
У Альфреда дернулась щека:
- Да… да я… - он сжал губы. – А кто независимость отвоевал? Кто в войнах участвовал? Кто, наконец, на Луну слетал, а?! И после этого я маленький?
- Чтобы других убивать много ума не нужно, - Артур умудрился одновременно чопорно отпить из чашки чай, и пнуть под столом ухмыляющегося француза. – А про Луну – так вообще не доказано, что ты там на самом деле был.
- Как ты такое можешь говорить?!
- Как твой бывший опекун – очень легко могу, - Англия взялся за самодельное овсяное печенье и осторожно попытался откусить кусочек. Печенье успешно сопротивлялось, и англичанину пришлось отступить. – Потому замолчи, заткни уши и дай взрослым странам поговорить.
От этих слов Альфреду захотелось заплакать – Луна была больной темой, и проходились по ней все, кому только не лень. Даже Канада несколько раз не удержался от подколок. Кстати, о Канаде…
- Мэтт вот во всех разговорах участвует, и вы ему не запрещаете, - Альфред обвиняюще ткнул пальцем в сторону своих непутевых опекунов. – А он ненамного старше меня! И вообще как страна – младше!
- К сожалению, воспитанием Мэттью занимался Франциск, - вздохнул Англия и снова перешел на нравоучительный тон: - И сколько раз тебе повторять? Не тыкай в людей пальцем, это невежливо.
- Да вы не люди, вы… - Альфред оборвал себя на полуслове, понимая, что оскорбления ни к чему не приведут. А то и хуже сделают – он сейчас в доме у Артура, тот вполне может в отместку попытаться накормить овсяным печеньем или чем похуже. Глубоко выдохнув, он достал из рукава последний козырь: - Между прочим, я с Россией встречаюсь.
Франциск одобрительно улыбнулся:
- Что весьма полезно для твоего сексуального образования, в котором из-за кое-кого, - взгляд в сторону хмурого Англии, - просто таки огромные дыры. А Россия мальчик опытный. Я до сих пор помню, как мы с ним в 18 веке налаживали отношения, - Франция подпер подбородок кулаком и мечтательно вздохнул, за что получил хмурые взгляды сразу от Америки и Англии. – Он был таким стеснительным мальчиком, с таким восторгом изучал мой язык и впитывал культуру. Ох, как он выглядел на балах, вы бы только его видели! А сколько ночей мы провели…
- Заткнись, - рявкнул Артур, засовывая в рот болтливого француза печенье. Тот машинально сжал зубы и тут же поморщился. Америка удовлетворенно улыбнулся, позволяя собственному гневу отступить – мысль о том, что Россия был с кем-то до него, была невыносима. – Тут все не как ты, лягушатник. Они только-только познакомились и не стали сразу прыгать в кровать, тебе ясно, извращенец?
Франциск вытащил печенье и, брезгливо поморщившись, завернул его в салфетку:
- О, я не сомневаюсь, mon petit. В конце концов, это ты занимался воспитанием бедного Альфреда, и сейчас несчастный Россия его даже поцеловать наверняка толком не может.
- Прекратите говорить обо мне так, будто меня нет в комнате, - прорычал Америка, сжимая в руках вилку, отчего та легко сломалась на две части. Старшие нации мгновенно замолчали. – Во-первых, мы нормально целуемся, и, во-вторых, чтоб вы знали, я давно не мальчик, и с Россией мы это… ну… - он запнулся, покраснел, и на помощь тут же пришел услужливый Франциск:
- Занимаетесь сексом?
- Да, именно, занимаемся сексом так, что уже три кровати за эту неделю сломали, - Америка чувствовал, как уши краснеют от беззастенчивого вранья, но его несло дальше: - Мы такое в постели вытворяем, что Камасутра нервно курит в сторонке. Да любой другой бы от зависти слюной захлебнулся, глядя на нас, ясно вам?
- Да конечно, ясно, - мило улыбнулся Франциск, с интересом глядя на раскрасневшегося Альфреда. Смущенный Артур мудро уткнулся в чай, предусмотрительно не пытаясь его пить, чтобы не подавиться. – А поподробнее рассказать можешь? – голубые глаза француза хитро блестели, но отступать Америке было некуда.
В конце концов, он, теоретически, будет говорить правду, ведь после конфетно-букетного периода они должны были перейти к делам кроватным, и, может, уже перешли бы, но сам Альфред не чувствовал себя готовым к подобному ответственному шагу. Он стеснялся своей внешности и вообще боялся, что Россия засмеет, узнав, что он до сих пор девственник.
- Да конечно можешь, - Альфред глубоко вздохнул и, судорожно вспоминая все прочитанные слэшные фанфики по «Гарри Поттеру», начал врать.

2015-12-09 в 10:58 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
:lol: прошло 5 лет)) где это вообще хранилось? как откопалось?
и самый главный вопрос: почему не закончено?

URL
2015-12-09 в 11:23 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Ну, не 5 лет, а почти 4 года - без девяти дней))
Хранилось у меня на работе)) Я искал документ, чтобы записать мысли про такси, и случайно открыл))
Нуууу... хороший вопрос.

2015-12-14 в 14:49 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Часть АУ к отыгрышу, я не виноват, онос амо написалось

«Когда ты, наконец, начнешь себя вести как взрослая страна?..», «Я все понимаю, это твой долг как страны…», «Как страна, я должен ставить интересы своих граждан выше своих собственных…».
Альфред бессмысленно щелкал зажигалкой – невскрытая пачка сигарет валялась на столе, а непочатая бутылка водки стояла рядом с вазочкой с подсолнухами. На душе было противно и больно из-за недавнего разговора с Брагинским. Наверное, давно следовало понять, что что-то в их отношениях было не так, что что-то не так было в самом Америке, но он отмахивался от этих мыслей. Как что-то может быть неправильно? Это же он, Америка, всемирный герой! Сверхдержава, оплот демократии… влюбленный дурак, жалкий эгоист.
Альфред от греха подальше положил зажигалку на стол и выдохнул. Глупо все получилось, ох, как же глупо.
Началось все с невинного разговора с Германией насчет поставок товаров, укреплений взаимопонимания между США и Европой (а Людвиг служил своего рода глашатаем в Европейской части НАТО), налаживанием прочных культурных связей. Джонс даже не понял, как все это вылилось в приказ из Белого Дома о том, что подобные переговоры следует вести в постели. Вот они, кажется, сидят с Людвигом в баре и Джонс начинает неохотно признавать, что, может, Союз не зря питает к этому нацисту теплые чувства, а потом рррраз! – и правительство ждет от него, что он раздвинет ноги (ну, или раздвинет ноги Людвигу), и укрепит взаимопонимание при помощи секса.
Письмо от Президента пришло как раз накануне очередного саммита в Берлине, и потому на встрече со странами НАТО и Советского блока Альфред был на взводе и то и дело огрызался на ни в чем неповинных европейцев. Больше всего тревожила реакция Брагинского – Джонсу вовсе не улыбалось улаживать конфликт между Москвой и Вашингтоном, если вдруг Союзу вздумается возмутиться.
Америка пришел в номер Брагинского настолько взвинченный и измотанный моральной дилеммой, что вместо того, чтобы поцеловать любовника, тут же вывалил на его голову возникшую проблему. Союз за время повествования успел сесть и закурить. Он спокойно, с каким-то отстраненным то ли интересом, то ли сожалением смотрел за его метаниями, а когда Джонс выдохся и опустил руки, которыми весьма энергично жестикулировал, Брагинский спокойно произнес всего одну фразу:
- Обидно, конечно, но не вижу особой проблемы.
- Не видишь проблемы? – Америка изумленно взглянул на него. – Да как так-то! Мне с ним не в шахматы играть предлагают, а спать! И в номере явно будет установлена видеокамера, чтобы зафиксировать, как я выполнил свой долг!
- Ну и? – Союз затянулся. – Вперед. Ревновать не буду. Германия и США налаживают отношения – конечно, для меня это не очень радует, я надеялся, что Людвиг согласится работать с Пруссией, но твое правительство опять подсуетилось. Жаль, конечно.
Америка сглотнул и вдруг почувствовал себя как-то неуютно под этим равнодушным взглядом. Это была вовсе не та реакция, которую он ожидал.
- Ваня, ты что, не понимаешь? Они хотят, чтобы я занялся с ним сексом! Но… но мы с тобой… - он скрипнул зубами и решительно продолжил: - Я не хочу с ним спать.
Брагинский вздохнул и потер лоб. Кончик сигареты еле тлел в сумраке комнаты.
- Когда ты, наконец, начнешь себя вести как взрослая страна? – устало поинтересовался Союз, и снова затянулся. – Тут не важны твои «хочу-не хочу». Партия сказала «Надо», ты взял под козырек и пошел исполнять.
Альфред почувствовал, что в этой комнате с зашторенными окнами, слишком темной, чтобы быть уютной, ему становится трудно дышать.
- Тебе все равно? Все равно, что меня подкладывают под Германию?
- Ну, я так понял, что пока непонятно, кто из вас будет сверху, - Союз затушил сигарету и скривился, когда заметил выражение лица Америки. – И нет, мне не все равно. Но меня это не касается – это дела внутри твоей страны. И то, с кем ты спишь по приказу правительства – сугубо твое дело. Я все понимаю, это твой долг как страны. Но вообще если хочешь, чтобы было проще – напейся. По-пьяни точно не считается.
Америка молча стоял и вдыхал сигаретный дым. Он медленно считал про себя, пытаясь хоть как-то успокоиться. И, наконец, решился задать мучающий его вопрос, чтобы развеять разом все сомнения:
- А если бы тебе пришлось трахнуть Людвига по прихоти твоего правительства – ты бы что, просто взял под козырек?
Союз сощурил глаза и спокойно ответил:
- Да. Если мое правительство говорит мне налаживать отношения с другой страной – значит, так нужно. Значит, это в интересах моих граждан. Как страна, я должен ставить интересы своих граждан выше своих собственных. Потому я понимаю твою ситуацию, и не требую хранить мне верность на политической арене. Мы все – рабы своего правительства, Альфред.
Америка с трудом заставил себя кивнуть, и не стал задавать следующий вопрос, от которого вдруг закружилась голова: «А если бы они сказали тебе уничтожить меня – ты бы точно также взял под козырек?»
Вместо этого Джонс сел на колени Союза и поцеловал его, и позволил взять прямо там, в кресле, деревянными пальцами цепляясь на широкие плечи. Поцелуи отдавали дымом и пеплом, и в конце концов Америка, чувствуя, что его вот-вот стошнит, просто уткнулся лбом в шею Брагинского. После он долго мылся и полоскал рот, но оттуда все никак не уходил привкус пепла, а из головы – образ своих граждан, навсегда застывших при виде ядерной вспышки. Он мог обманывать себя сколько угодно, но на самом деле Америка знал ответ на свой незаданный вопрос. И этот ответ был «Да».

2015-12-14 в 14:49 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
До встречи с Людвигом оставалось меньше недели, когда Альфред вернулся к себе домой и пригласил к себе Мэттью. Брат всегда действовал на него отрезвляюще и давал дельные советы. А также очень редко – позволял себе судить. Плюс он был, по сути, единственным в этом мире, кто доподлинно знал глубину чувств Джонса к любовнику.
Они, как всегда, играли вдвоем в бейсбол на лужайке позади дома, когда Америка поделился с Канадой своими проблемами. Тот, как всегда, выслушал молча, привычно пригнулся от мяча, отбитого со слишком большой силой, и со вздохом спросил:
- Но чем ты недоволен, Ал? В смысле, все прекрасно. Союз понимают твою ситуацию – по крайней мере, на словах – и дает добро. Это ж здорово.
- Здорово? – Америка чуть не выронил биту от изумления и пропустил мяч.
Пришлось лезть в кусты, чтобы достать его. Играть после этого расхотелось, и они просто сели в кресла на веранде. Январь выдался не таким холодным, и даже Альфред, не любивший холод, был готов провести еще немного времени на улице.
- Я просто не понимаю его, Мэтт, - тихо проговорил Америка, рассматривая биту. – Как он может так спокойно относиться к тому, что я буду ему изменять?
- Но это ведь не измена, Ал.
- Не измена? А как еще это назвать?
- Выполнение долга перед своими гражданами? – Канада чуть пододвинул кресло, чтобы было удобнее смотреть в лицо брата. – Серьезно, Ал, что тут такого? Ну, да, неприятно, но это довольно стандартная вещь.
Америка сжал губы и уставился на биту.
- А я вот не считаю это нормальным. И если бы я узнал, что Союз с кем-то спит, потому что правительство ему так сказало, то…
- То ты бы разрушил ваши с ним отношения навсегда.
Альфред вскинул голову и свирепо уставился на Мэттью.
- Это с чего бы?
- С тобой, что ты ведешь себя либо как последний эгоист, либо как несмышленый ребенок, - Канада упрямо смотрел ему в глаза. – Вы не люди, и, кстати, даже если бы были людьми, не факт, что не пришлось бы спать с кем-нибудь для государства.
- Я не могу спать с Людвигом, как ты не…
- Так и не спи с ним, - рявкнул Мэттью и, вздохнув, сжал переносицу двумя пальцами. – Господи, Ал, ты прям королева драмы. Тебя никто не заставляет спать с Людвигом. В постели оказываются США и Германия, страны, а не вы. Научись уже, наконец, отделять то, что мы делаем для наших граждан, и то, что мы делаем для себя.
Они сверлили друг друга взглядами несколько минут в напряженном молчании, и Альфред чувствовал, что на этот раз не может промолчать. Просто не может.
- А что если я не хочу делать это для своих граждан?
Выражение лица Мэттью из раздраженного стало удивленным, а потом – обеспокоенным.
- В смысле, Ал?
- Что, если мне плевать на желание моих граждан уложить меня в постель Германии? Вообще плевать. Я не требую от них, чтобы они спали с кем попало, и они не вправе требовать этого от меня.
- Ого, Ал! – Канада встревожено наклонился вперед. – О чем ты говоришь? Ты персонификация нации, страны, ты – это твои граждане!
- Нет, - Америка резко поднялся с кресла, и Канада машинально откинулся назад, вжимаясь в спинку. Альфред принялся ходить взад-вперед, не обращая внимания на брата. – Я не хочу этого. Не хочу бездумно подчиняться. Я хочу любить и жить не только для них. Это несправедливо, Мэтт, просто несправедливо. Почему я, Альфред Джонс, не имею права любить, кого я захочу? – он обернулся к брату и вперил в него горящий взгляд.
Канада осторожно выпрямился и принялся нервно мять бейсбольную перчатку.
- Почему же… Ты имеешь право, Ал… Но ты не только человек. Еще ты – страна. И как у страны у тебя есть обязательства.
- Неужели? Из-за этих самых обязательств мы дважды воевали с тобой, Мэтт. Мы убивали граждан друг друга и радовались причиняемой другому боли, - лицо Альфреда исказилось. – Господи, да мне тошно становится, когда я об этом думаю.
Канада внимательно всматривался в брата, и Альфред почувствовал, как по коже побежали мурашки, когда лицо Мэттью стало каким-то отстраненным.
- Как давно, Ал? – тихо произнес Канада.
- Ч-что?
- Как давно ты стал настолько человечным? – он поднялся и схватил Альфреда за запястье.
- Эй! Отпусти!
- Как давно, Ал? – повторил Мэттью с нажимом, внимательно вглядываясь в его лицо, будто ища признаки лжи. Америка отвел взгляд:
- После Войны за независимость.
- О, господи! – Канада, побледнев, отпрянул от него. В его глазах был такой ужас, что Альфред не выдержал и принялся говорить:
- Нет, ты не понял. Я просто стал… немного более человечным. Не настолько подверженным влиянию правительства, - Америка обхватил себя руками. – Просто все столько говорили про независимость, как это здорово… Но это было не про меня! Я все равно был зависим от них. И тогда я подумал – какого черта? Почему я не могу себе позволить быть собой? Ноя не подавлял в себе США, правда не подавлял до самого последнего, - он вздохнул и отвернулся. – Просто… оно мешало.
- Мешало? – тихо спросил брат. Альфред уставился на перекладину перил, и попытался перестать думать о том, настолько испуганным звучал брат.
- Да. Оно мешало быть с Союзом. Оно говорило, насколько отвратителен наш секс, как это все неправильно. И я… ну, вроде как заставил это уйти глубже.
- О Боже.
- Я до сих пор чувствую граждан, чувствую их попытки влиять на меня, но… это словно все смазано, приглушено, что ли, - Альфред дернул плечом. – Я живу так уже двадцать лет, Мэтт. Это не так странно и страшно.
- О Боже, - еще раз повторил Канада и замолчал.
Америка чувствовал спиной его взгляд, мог почти физически ощутить неверие и какой-то странный испуг. Альфред хотел обернуться, но вместо этого оперся руками на перекладину и выдохнул. Он раскрыл один из своих секретов и сейчас ждал скорее приговора, чем совета.
Канада долго не решался заговорить, но, наконец, встал рядом. Вцепился в ограждение, словно оно могло быть якорем в этой беседе.
- Ал, то, что ты делаешь – это неправильно. И дело даже не в том, что это… это жутко настолько, что я не могу подобрать слова – быть так оторванным от своих граждан, от правительства, от самой своей сущности… - только сейчас Альфред заметил, что брат дрожит. И явно не о холода. – Я не представляю, как ты мог столько лет жить в этом кошмаре, но ты должен прекратить, Ал. Вместо народа ты поставил себе Брагинского и зависишь теперь от него и от этой вашей любви.
- Ты не прав.
- Ал, - Мэттью повернул голову и взглянул на него с жалостью. – Ты… ты очень сильный. И очень глупый. Ты отказался от части самого себя ради любви. Но ты не спросил того, кого ты любишь, хочет ли он твоей жертвы. Союзу не нужен Альфред Ф. Джонс. Вернее, нужен не только он, но и Соединенные Штаты Америки. Погоди, дай закончить, - он говорил мягко и медленно, как с ребенком или умственно отсталым, и это бесило Америку даже больше, чем сами слова. – Государства Старого Света настолько стары, что уже не различают, где кончается часть их личности как страны, и начинается человеческая. Они воспринимают себя как единое целое, и им и в голову не взбредет что-то в себе подавлять. И для них страна и свой народ всегда стоят на первом месте. Для всех нас, Ал, народ всегда стоит на первом месте. И так должно быть и для тебя.
- Да? – Америка чувствовал, как пересохло горло. – И кто это сказал?
- Твое сердце.

2015-12-15 в 14:15 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Все окончательно пошло к чертям на следующий день. Они с Мэттом засиделись допоздна, смотря какой-то триллер, и потому Америка, встававший обычно коло восьми, был еще в кровати, когда зазвонил смартфон. Хуже всего было то, что играла мелодия, которую он поставил на звонки от Президента.
Америка с неохотой протянул руку и нажал на дисплей.
- Да?
- Джонс, будь готов. За тобой заедут через 15 минут.
Пока Америка пытался сообразить, как возразить на это возмутительное объявление, в трубке раздались гудки. Чертыхнувшись, Альфред бросил телефон на подушку и помчался в душ.
Он уложился в пятнадцать минут – даже успел засунуть в себя бутерброд, когда в дверь деликатно постучали.
- Щас, уже иду! – крикнул Америка, на ходу накидывая на себя толстовку. – ну и какого хрена… - он дернул дверь на себя и слова застряли в горле. На пороге стоял Людвиг и явно не знал, куда себя деть. Альфред сглотнул и отступил на шаг. Нет, нет, нет. Еще слишком рано, он не готов… - Что ты здесь делаешь? – это прозвучало настолько агрессивно, что Германия невольно положил руку на бедро, где, видимо, обычно пристегивал кобуру. Альфред поморщился и попытался улыбнуться: – Эм, извини, просто ты крайне… неожиданно.
- Да, я знаю, - Германия сжал губы. – Планы изменились, нашу встречу перенесли на сегодняшнее утро. Как я вижу, твое правительство не уведомило тебя об этом. Мне сказали забрать тебя и отвезти в отель, чтобы мы могли закрепить наше соглашение.
Америка нахмурился и, приглядевшись, различил Форд, припаркованный у забора. Что ж, похоже, у него забрали обещанную отсрочку.
Альфред нервно облизал губы и кивнул:
- Да, конечно, я только обуюсь.
Германия скованно кивнул и отвернулся. Америка принялся зашнуровывать кроссовки, обдумывая, не стоит ли ему сменить одежду – он напялил первые попавшиеся джинсы и легкий джемпер, когда как Людвиг был одет в темно-синий костюм. Даже галстук не забыл – голубой, под цвет глаз.
С одной стороны Альфред чувствовал, что должен к этому отнестись как к официальному мероприятию, с другой – они ждали от него, что он будет снимать одежду, и какая разница, что именно он будет снимать?
Выдохнув, он завязал узел и хлопнул партнера по плечу:
- Я готов, пойдем.
Они молча сели в машину, и за первые пять минут поездки не произнесли ни слова. Америка, отвернувшись, пялился в окно на одноэтажные домики, в которых беззаботно спали его граждане. Сейчас он завидовал им как никогда ранее.
- В бардачке кое-что есть для тебя, - вдруг произнес Людвиг своим глубоким и серьезным голосом. – От нашего общего знакомого.
Америка удивленно вскинул брови и нажал на кнопку, открывающую бардачок. Вытащил оттуда и, дождавшись кивка германии, заглянул тебя.
- Какого?.. – он достал из пакета сначала небольшую бутылку водки, а потом – пачку презервативов. Перевел взгляд на Людвига: - Общий знакомый? Х-ха.
У него тряслись руки, когда он отвинчивал крышку и делал первый глоток. После второго из груби куда-то исчезла сосущая пустота.
- Сверху или снизу?
- Что? – Германия на секунду оторвался от наблюдения за дорогой.
- Ты будешь сверху или снизу? – терпеливо повторил Америка, вертя в руках презервативы. Самые маленькие – кто бы мог подумать, что Союз помнит старую шутку. – Если ты не против, я бы предпочел быть сверху.
- Я не против, - уверил его Германия и плавно затормозил на светофоре. Они оба наблюдали за тем, как четверо подростков, о чем-то оживленно переговариваясь, переходят дорогу.
Америка бросил презервативы и пакет обратно в бардачок, а водку поставил в подстаканник. Людвиг, краем глаза следивший за ним, только неодобрительно нахмурил брови, но ничего не сказал.
- Машина прослушивается?
- Нет, - коротко ответил Германия и плавно нажал на газ.
- Хорошо, - кивнул Америка. – Я задам тебе несколько вопросов, Людвиг, и я бы хотел услышать на них правдивые ответы. Если тебя тоже что-то заинтересует – спрашивай, я постараюсь ответить, - Германия кивнул, и Альфред, закусив губу, тихо поинтересовался: - У тебя давно был секс? – заметив удивленный взгляд, он поспешил пояснить: - Просто чтобы знать, сколько времени уделить подготовке.
Людвиг кивнул, хотя на его щеках заиграл румянец:
- С принимающей стороны – почти год назад.
- Ох, ясно, - Альфред потер нос. Одно дело было разговаривать и шутить на тему секса с Союзом или Мэттью, и совсем другое – расспрашивать крайне серьезного и зажатого немца.
«Ты – страна, ты сможешь это сделать, - напомнил он себе, пытаясь заглушить панику на корню. – Это то, что от тебя все ждут. Ты выполняешь свой долг. Сделай все правильно, и Союз с Мэттом будут гордиться с тобой. Это же просто, я делал это прежде».
Делал. До того, как начал встречаться с Союзом. Причем еще до того, как осознал собственные весьма непростые чувства – уже начиная где-то с восьмидесятых Америка брал партнеров в постель только по прямому приказанию руководства. Даже когда у них с Союзом не было секса месяцами, он предпочитал обходиться дилдо и собственной рукой, чем затаскивать ничего не значащих людей себе в постель.
- М, какие-нибудь предпочтения? Хотя, может, тебя что-то сквикает? Ну, тебе очень сильно не нравится, - пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Германии.
- Нет, - тот покачал головой.
- Ага… Если что, говори сразу «Стоп» или если я что-то делаю не так, - Америка дождался и кивка и задал следующий вопрос: - Какая позиция?
Щеки и уши Людвига стали алыми, и он что-то пробормотал себе под нос. Альфред невольно улыбнулся:
- Слушай, я понимаю, ты предпочел бы не говорить об этом со мной, а я бы предпочел не спать с тобой, но нашим правительствам плевать на наши желания. Не знаю как ты, а лично я не хочу, чтобы наша встреча превратилась в катастрофу. Так что какую позицию предпочтешь?
- На четвереньках, ты сзади.
- Отлично, это было вовсе не так трудно, - Америка снова отвернулся к окну. Зарядил мокрый снег, и Германия включил щетки. Под их мерное поскрипывание тянуло в сон.
- Машина прослушивается? – Альфред принялся рисовать на запотевшем стекле подсолнух. Услышав отрицательный ответ Германии, он немного расслабился. В принципе, Людвиг ему нравился, если убрать все эти проблемы с ревностью и сексом. Он здорово напоминал Союз, и обладал многими чертами характера, которые Америка ценил, однако не наблюдал в любовнике. Например – терпение. Нет, Союз был терпелив, когда это касалось тактики и стратегии, военных дел и экономики, политики и страданий. Но Альфред прекрасно видел, что любовника раздражают человеческая глупость или то, что он за нее принимал. И насколько он, Америка, порой сильно испытывает терпение Брагинского. Людвиг был куда как более организован, и если говорил о делах, то именно о них. Союз о делах предпочитал говорить на кухне, за чашкой чая. И пусть это льстило Америке – проявление доверия – однако одновременно это жутко раздражало. Помимо этих и многих других достоинств, Германия, к тому же, мило смущался, и Америка не мог не признать, что он выглядит довольно мило.

2015-12-15 в 14:31 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Он уже однажды чуть было не лег в постель с Людвигом, но тогда вместо него пришлось переспать с Пруссией. В принципе, будь обстоятельства другими, Альфред бы получил настоящее удовольствие от предстоящих «переговоров». Германия был достаточно сильным, высоким и мускулистым. Людвиг был красив той самой мужской красотой, и от него просто веяло мужественностью. Он был молчалив, и дело предпочитал слову. Альфред всегда предпочитал подобный тип мужчин. Возможно, он бы даже позволил Германии доминировать, если бы не Союз. Все упиралось в Союз. Америка уже отвык от чьих-либо еще рук на своем теле. И мысль о том, что незнакомец будет к нему прикасаться и пытаться доставить удовольствие, была по-настоящему неприятна.
- Тебя что-то беспокоит?
- А? – Америка обернулся и с удивлением обнаружил, что грызет ноготь на большом пальце и нервно трясет левой ногой. Он тут же убрал руку изо рта. – Эм, нет, ничего, - с трудом заставив ногу не дергаться, он нерешительно взглянул на Германию. Тот держался за руль слишком крепко, так, что костяшки побелели. Впервые Америка задумался, что вполне возможно, Германия, как куда как более молодое государство, тоже не привык к тому, что его подкладывают подо всех, кому не лень. – А ты в порядке?
Людвиг выразительно посмотрел на него, и Альфред заметил в его глазах явное напряжение и… нет, не страх, а опасение.
- Ты собираешься напиться? – Германия кивнул на бутылку водки.
- Нееее, - Америка глухо рассмеялся. - Это будет плохой идеей. Если я напьюсь, то не смогу себя контролировать, и тогда со мной в постели окажется мясной фарш, а не ты, - собеседник дернулся, и Альфред неловко потер шею. – Извини, не хотел обидеть. Просто с моей силой и так сложно держать себя под контролем во время секса, а если еще алкоголь добавить – тогда совсем пиздец.

2015-12-16 в 17:07 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
- Ясно, - голос у Германии был напряженным, и Америка подумал, что зря открыл рот. С другой стороны – лучше предупредить сразу, чтобы не было недопониманий. Кстати, о предупреждениях…
- Теперь моя очередь. Несколько простых правил. Первое, - Америка загнул указательный палец, - не дергать меня за волосы, не пытаться оказаться сверху без предупреждения и вообще стараться не вести себя слишком агрессивно. Рефлексы, сам понимаешь. Второе, никаких прозвищ, грязных словечек и разговоров. Третье, - он облизал губы, - не надо мной командовать. В смысле, я только за если ты мне скажешь, что я делаю что-то не так. Не надо строить из себя мученика во время секса и терпеть. Больно, неудобно, не возбуждает – говоришь сразу и не заставляешь себя и меня этим больше заниматься. Но командовать мной не надо, ясно? – Людвиг снова молча кивнул. – Отлично. Ну, и просто пожелание – старайся меня не слишком трогать. Могу потерять голову, и ни ты, ни я этого не хотим, - Германия как-то косо глянул на него, и Америка недоуменно поднял брови. - Что?
- Ничего, - машина плавно остановилась. – Приехали.
Америка сглотнул и перевел взгляд на улицу. Ну, да, они были на парковке у местного небольшого отельчика. Трехэтажное, ничем, в принципе, непримечательное здание. Сам бы Альфред предпочел любой придорожный отель с отдельно стоящими номерами – конечно, звуки все равно будут слышны, но хотя бы не так сильно. Ему все-таки еще жить в этом городке, и слушать перешептывания за своей спиной вовсе не хотелось. Наверное, если бы не Союз, то он предпочел бы заняться сексом с Германией у себя дома. Однако теперь это казалось неправильным, слишком личным.
Услышав, как хлопнула дверь сто стороны Германии, Америка без всякого энтузиазма открыл свою. Видимо, отложить неизбежное никак не удастся.
- У тебя есть все необходимое? – он поежился, выбираясь на улицу, и с силой больше, чем было нужно, толкнул дверцу. На той остался явный след от его пальцев. Германия, подошедший сзади, поморщился и кивнул.
- Да, все в сумке.
Только сейчас Альфред заметил в его руках небольшой пакет, в котором, по всей видимости, были необходимые приспособления. Вздохнув еще раз, он накинул капюшон и засунул руки в карманы, и поплелся вслед за собратом по несчастью.
Номер им выделили на третьем этаже. Он был небольшим, довольно опрятным и светлым, и первая мысль Америки была о том, что Союзу бы здесь понравилось. Альфред поморщился и мотнул головой, отгоняя эту нелепую идею. Сейчас уж точно не стоило вспоминать любовника.
- Кто из нас первым в ванную? – он скинул толстовку и повесил ее на спинку стула.
Германия неуверенно стоял посреди комнаты и явно не знал, куда себя деть. Америка сжалился над ним:
- Давай я первый, ты пока расстели постель, доставай необходимое, разденься. Я мигом.
Альфред закрыл за собой дверь, даже не пытаясь выслушать ответ Германии. Он на ходу стянул с себя джемпер, быстро снял джинсы и белье. Под душем он провел минут пять, просто чтобы освежиться, но задерживаться дольше не стал, пусть и хотелось. Когда он вышел из ванны в одном полотенце, неся в охапке одежду, Германия покраснел и отвернулся. Он, кстати, так и не разделся.
- Душ твой.
Америка, чтобы хоть чем-то заняться, принялся аккуратно развешивать одежду на спинке. Сзади раздались торопливые шаги и щелчок замка. Альфред, оставшись один в комнате, согнулся и прижался лбом к спинке стула. Досчитав до десяти, он выпрямился и отправился смотреть, что же там приготовил для него Германия. Оказалось все просто – Людвиг стянул с кровати покрывало и разложил на простыне пачку презервативов нужного размера (интересно, с кем консультировался: с правительством или с Союзом?), пару бутылочек смазки с различными запахами, влажные салфетки и полотенце. Америка положил все на прикроватную тумбочку, убрав с нее светильник. Помучавшись, он все-таки снял полотенце и повесил его на стул. А потом просто сел на кровать и принялся ждать Германию под мерный шум льющейся воды.
Чувствовал он себя по-дурацки, еще хуже, чем проститутка – той хотя бы деньги платят и делает она это все-таки больше по собственной воли. Он, скорее, был безропотным рабом, который вынужден был делать все то, что приказывают жестокие хозяева. Порой у Джонса складывалось впечатление, что правительство забывало, что он тоже человек. Относились как к роботу без чувств и желаний.
Альфред поерзал и, плюнув, взобрался на кровать с ногами. Если бы сейчас в душе был Союз, Америка бы уже вовсю мастурбировал, просто чтобы накинуться на любовника сразу. Хотя если бы Союз был в душе, там бы уже был и Америка. Или, вернее, Союз бы зашел к Альфреду, когда тот принимал душ один. Или, что вероятнее всего, они бы даже до душа не дошли, и в настоящий момент во всю бы трахались. И хорошо, если на кровати, а не у стенки.
Америка чертыхнулся и закрыл глаза. Ему следовало собраться, отстраниться, а не думать о любовнике… который меланхолично предложил напиться, потому что по пьяни не считается. Нужно думать о чем-нибудь другом. Об американском флаге, гордо развевающемся на ветру, о Великом Каньоне, о Ниагарском водопаде…
Когда Людвиг, запахнувшийся в халат, появился из ванной, Америка был более или менее морально готов. Не горел энтузиазмом, но и не мечтал сбежать куда-нибудь подальше. Германия остановился около кровати, теребя в руках пояс. Он старался не смотреть на Америку, но тот прекрасно видел, что взгляд Людвига невольно возвращался к его телу, оценивал… И если судить по румянцу и покрасневшим ушам, а также по тому, что халат начал красноречиво оттопыриваться, Германии нравилось то, что он видел.

2015-12-17 в 13:56 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Америка побарабанил пальцами по дивану , пытаясь решить, нужно ли воспользоваться открытостью Германии или нет. В споре между осторожностью и любопытством выиграло все-таки любопытство, и Альфред осторожно поинтересовался:
- Тебе понравилось тогда, с Ро… с Союзом? – быстро исправился он и жадными глазами впился в Германию тот взглянул на него как-то очумело, и Альфред без труда прочитал по смущенно отведенному взгляду, по движениям плеч и губ, что очень понравилось. Даже, наверное, слишком. Ведь навряд ли Россия был похож на своего двойника, когда это касалось секса. Альфред до сих пор помнил осторожные прикосновения, которые словно чертили дорожки огня на коже. – не волнуйся, я не буду спрашивать, понравилось ли тебе со мной больше, чем с ним, - Германия сжал руки в кулаки. Америка, заметив это, опустил свой голос до шепота: - Ты тоже находишь это унизительным?
Глаза Германия – светло-голубые, намного светлее, чем у самого Альфреда – чуть расширились, и Альфред прочитал по ним то, что Людвиг не мог сказать при всем желании. Насколько унизительным и отвратительным он находит подобную практику, как ненавидит все это. У Америки мелькнула мысль, что не факт, что сидящий перед ним вообще когда-либо занимался сексом с кем-нибудь не по политическим причинам. Это было жутко. И чертовски неправильно.
- Я понимаю правда. Дурацкая, давно изжившая себя практика, когда страны заставляли ложиться в постель, чтобы доказать лояльность друг другу, - Альфред поправил съехавшие на кончик носа очки. – Помню, меня всегда это жутко возмущало. Артур расписывает правила и этикет этих самых «кроватных» переговоров, а все, о чем я могу думать: «Ну уж нет, я это делать не буду». Конечно, потом я вырос и мне объяснили, что я не прав, - он криво улыбнулся. Германия слушал его так, как, наверное, некоторые слушают папу Римского. Не перебивая, уделяя столько внимания, что становилось даже немного не по себе. Людвиг немного поерзал на диване, а потом заговорил сам:
- Мне рассказал об этом брат. Но он…
- Он защищал тебя, пока мог, верно? – это было логичным. Америка часто думал, что именно поэтому на все переговоры до Второй Мировой они приезжали вдвоем. И Пруссия словно ястреб следил за своим младшим братом и его собеседником. И всегда оказывался той стороной, которая вела «кроватные» переговоры.
Скорее всего в силу возраста он был равнодушен к ним так же, как и все остальные страны Старого Света (как и Иван). Однако он не мог не знать, что Людвиг все наверняка воспримет по-другому. Как Альфред.
- Ты когда-нибудь позволял стране в тебе доминировать?
Германия побледнел. Он и так был не слишком загорелым, а сейчас кожа стало почти синеватой.
- Людвиг?
- Д-да, - он с явным усилием разжал пальцы. – И потому стал Третьим Рейхом.
- Ох…

2015-12-18 в 13:16 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Чуть переписал последнюю часть:

Скорее всего в силу возраста он был равнодушен к ним так же, как и все остальные страны Старого Света (как и Иван). Однако он не мог не знать, что Людвиг все наверняка воспримет по-другому. Как Альфред.
Германия потянулся за его бутылкой и допил остатки. Выдохнув, с громким клацаньем поставил ее обратно на стол. Расстегнул пиджак, сел поудобнее – будто готовясь с долгому разговору. Америка наблюдал за ним с интересом, и почти что злился на себя, потому что сильная шея, красиво очерченный рот, мощный бедра не вызывали в нем никакого отклика. Он словно смотрел на красивую статую в музее, наслаждаясь видом, но не возбуждаясь.
Вместо того, чтобы флиртовать в открытую, Альфред ссутулил плечи еще сильнее и сосредоточил внимание на своих коленях. Собственные реакции и поведение его отчасти злили. Какая-то его часть будто хотела проверить, был бы Союз точно также равнодушен, если бы Альфред приглашающее раздвинул ноги сейчас, после переговоров, и позволил Германии его трахнуть. Однако стоило представить себе, что он еще раз трогает Людвига или, что хуже, тот трогает его, пытаясь доставить удовольствие, и Америку затошнило.
Видимо, Канада был прав, когда говорил о том, что он поступил глупо, заблокировав в себе страну. Без США в его голове все как будто… ощущалось острее – если судить по тому, как тот же Мэттью описывал свои чувства. Интересно, если бы он позволил стране полностью взять верх – эта боль, грызущая его изнутри, ушла бы?
- Людвиг, можно задать один личный вопрос? – Германия неопределенно кивнул, и Альфред выпалил: - Ты когда-нибудь позволял стране в тебе доминировать?
Германия побледнел. Он и так был не слишком загорелым, а сейчас кожа стало почти синеватой. Он смотрел на Америку так, что тот невольно заерзал на диване.
- Людвиг? Если хочешь, можешь не отвечать, я просто…
- Д-да, - Людвиг с явным усилием разжал пальцы. – Однажды я позволил это. И стал Третьим Рейхом.
- Ох… - Америка невольно передернулся. Он прекрасно помнил другого Германию с холодным презрительным взглядом в черной униформе. – Мне не следовало…
- Ничего, - Людвиг упрямо не смотрел на него. – Это произошло вскоре после Первой Мировой… Мои люди чувствовали себя такими несчастными, они так хотели перемен, чего-нибудь, что могло бы дать им возможность снова поверить в себя, в меня… Я подумал, что проще всего будет услышать, что они хотят. Почувствовать их желания, дать им возможность высказаться напрямую. Я позволил себе стать Германией в полном смысле этого слова. И это было ошибочное решение, - он украдкой взглянул на Америку, и тот сделал вид, будто не заметил этого. – Вдруг все стало так просто. Я ясно видел путь, который должен был привести к счастью моего народа. Ясно видел, с кем мой народ может достичь величия, кто возглавит меня и заставит снова почувствовать гордость. Все остальное казалось неважным. Это словно вообще не существовало. В моем мире остались только я и мой народ, - Людвиг сжал губы, и Америка, представив себе, что это ОН вдруг дал США контролировать свое сознание, ощутил мурашки. – Я не могу давать тебе советы, Америка, - Людвиг наконец-то взглянул в его лицо, - но я предупреждаю, что страна в тебе может сделать из тебя настоящего монстра. Для страны не существует морали и закона, есть только ее благополучие. И ради него она готова пойти на все, что угодно.
- Я верю тебе, - чтобы скрыть дрожание рук, Альфред вцепился в собственные джинсы. – Правда, верю. Но ты… ты был счастлив, когда… ну…
- Когда я полностью стал Германией? – закончил за него собеседник. Подумав, он осторожно кивнул. – Да, наверное. Все было намного проще. Была цель – я ей следовал, кто-то отдавал приказы – я выполнял их. Сейчас… - Людвиг вздохнул. - Сейчас все намного сложнее.

2015-12-20 в 18:55 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Когда Америка вернулся домой, он пил, не просыхая, неделю. Даже из дома не выходил – заказывал все нужное так, через доставку на дом из магазина. Все телефонные звонки Альфред игнорировал, предупредив секретаря Белого дома, что у него начались каникулы. И если кто-то был с этим не согласен, то Альфред был готов поговорить с ним на языке пистолетов. То ли угроза подействовала, то ли просто все поутихло на неделю, но Америку никто не беспокоил. И он мог попытаться привести голову в порядок. И избавиться от страха.
Потому что, едва вернувшись к себе домой, он попытался дать он контроль США. Уже ночью сел в кресло и, приглушив свет, расслабился. Закрыв глаза, Альфред пытался почувствовать в себе то, что делало его страной. Он слышал своих граждан, их мысли и чувства, ощущал правительство с той же ясностью, что как чувствовал холод или тепло. А еще – он чувствовал, как в сознание пробираются щупальца пропаганды. Он будто тонул в водовороте, его утягивали вниз, в темную, опасную глубину мысли граждан. Сердце забилось в бешенном темпе, из-за страха подрагивали кончики пальцев. Красные были опасны, они следили, они хотели убить, уничтожить все, чем он дорожил, его ждала смерть, смерть, смерть он ядерных бомб, от химического оружия, от вирусов и болезней. Нужно было уничтожить коммунистов раньше, изловить всех шпионов, раздавить, как тараканов, разбомбить ненавистные города, заставить Союз корчиться от бо…
- НЕТ! – Альфред вынырнул на поверхность, хватаясь за ручки кресла и судорожно дыша. – Нет! Нет! Не Союз, не Союз!
Внутри заворочалось что-то темное, несогласное, и Америка усилием воли загнал это страшное еще глубже, чтобы завлекающего на глубину шепота не было слышно. Он едва не потерял себя, едва не забыл все то, кем и чем он был. Америка не был уверен, что это было лучше мифического перерождения из-за революции. Там он хотя бы отчасти оставался собой. Сейчас его поглощало полностью нечто, гораздо страшнее, чем новая сущность – Забвение.
Он вытер щеки – они были мокрыми от слез – и налил себе выпить. И так началась неделя запоя.
Союз хотел, чтобы он стал страной, но как можно было отдать себя и его отношения, его любовь с Брагинским? Альфред не представлял, как он может остаться самим собой, если не будет чувствовать все так ярко, так… по-человечески. Кем он тогда будет? Сможет ли любить по-прежнему?
Под конец седьмого дня Альфред не выдержал и спустился вниз, к зеркалу. Он был все еще немного пьян, но это были скорее остатки вчерашней выпивки. Америка оперся рукой на раму и взглянул в мутное полотно:
- Здесь есть кто-нибудь?
- Альфред?
В мутном стекле показался неясный силуэт, и уже через секунду сердце Америки забилось чуточку быстрее. да, возможно, это был не Союз, но лицо, голос, даже манера держаться в расслабленном состоянии…
- Привет, Россия. давно не виделись, - Джонс невольно улыбнулся, ощущая тепло внутри. Это было похоже на то, будто он залпом выпил рюмку отличного виски. Брагинский за стеклом нахмурился, и стал удивительно похож на привычный Союз. глядя на него, Америка ощутил, что еще немного, и просто расплачется.
- Альфред? – повторил он с непонятным облегчением. – Как ты там?
- Не очень, - признался тот и взъерошил торчащие дыбом волосы еще сильнее. – Я тут… столкнулся с небольшими затруднениями.
Россия внимательно оглядел его и, протянув руку, коснулся стекла там, где лежала его ладонь. Кожу Америки пронзило, словно электрическим зарядом, но куда как больнее было видеть, что на пальце Брагинского блестело кольцо. Свое он пока тоже не снял, но не был уверен, что Союз останется с ним, если Америка что-нибудь не предпримет. Брагинский никогда не разбрасывался пустыми угрозами и обещаниями.
- Я чем-то могу помочь тебе?
Альфред очнулся от размышлений и, подумав, неуверенно кивнул. Рядом с Россией он чувствовал себя на удивление спокойно, быть может, еще спокойнее, чем с Союзом. Наверное, потому что этот Брагинский был удивительно терпелив и дипломатичен. И слова использовал, чтобы залечить раны, а не нанести их.
Ему Альфред рассказывал все. От и до, с самого начала до самого конца. Он сам не заметил, как сел на пол, и как Россия присоединился к нему. Если бы не стекло, они касались бы плечами, даря друг другу тепло, и Америка был готов поклясться, что ощутил плечо Брагинского даже через гладкую поверхностью. По крайней мере, все еще ощущалось то самое непонятное покалывание, и волосы на теле встали дыбом. Двойник Союза слушал молча и внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. И лишь когда Америка закончил говорить, тот тихо спросил:
- И что ты хочешь делать теперь, Ал?
- Я не знаю, - Альфред притянул колени к груди и обнял их. – Я пытался отдать контроль стране, но… я будто перестал быть собой. Меня просто захлестнуло, я потерял себя. Совсем.
- Глупости, - Россия покачал головой и мягко улыбнулся. – Мы живем так уже сотни лет, и ничего подобного не происходит. А ты очень сильный, Альфред.
- Но Третий Рейх…
- Третий Рейх возник, потому что Людвиг хотел, чтобы страна в нем возобладала, - словно поняв, насколько он удивлен, Россия усмехнулся: - Думал, я не знаю об этом? Мы с Германией провели довольно много времени, к тому же Пруссия жил в моем доме, а когда его напоишь, у Гилберта развязывается язык.

2015-12-20 в 18:55 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Когда Америка вернулся домой, он пил, не просыхая, неделю. Даже из дома не выходил – заказывал все нужное так, через доставку на дом из магазина. Все телефонные звонки Альфред игнорировал, предупредив секретаря Белого дома, что у него начались каникулы. И если кто-то был с этим не согласен, то Альфред был готов поговорить с ним на языке пистолетов. То ли угроза подействовала, то ли просто все поутихло на неделю, но Америку никто не беспокоил. И он мог попытаться привести голову в порядок. И избавиться от страха.
Потому что, едва вернувшись к себе домой, он попытался дать он контроль США. Уже ночью сел в кресло и, приглушив свет, расслабился. Закрыв глаза, Альфред пытался почувствовать в себе то, что делало его страной. Он слышал своих граждан, их мысли и чувства, ощущал правительство с той же ясностью, что как чувствовал холод или тепло. А еще – он чувствовал, как в сознание пробираются щупальца пропаганды. Он будто тонул в водовороте, его утягивали вниз, в темную, опасную глубину мысли граждан. Сердце забилось в бешенном темпе, из-за страха подрагивали кончики пальцев. Красные были опасны, они следили, они хотели убить, уничтожить все, чем он дорожил, его ждала смерть, смерть, смерть он ядерных бомб, от химического оружия, от вирусов и болезней. Нужно было уничтожить коммунистов раньше, изловить всех шпионов, раздавить, как тараканов, разбомбить ненавистные города, заставить Союз корчиться от бо…
- НЕТ! – Альфред вынырнул на поверхность, хватаясь за ручки кресла и судорожно дыша. – Нет! Нет! Не Союз, не Союз!
Внутри заворочалось что-то темное, несогласное, и Америка усилием воли загнал это страшное еще глубже, чтобы завлекающего на глубину шепота не было слышно. Он едва не потерял себя, едва не забыл все то, кем и чем он был. Америка не был уверен, что это было лучше мифического перерождения из-за революции. Там он хотя бы отчасти оставался собой. Сейчас его поглощало полностью нечто, гораздо страшнее, чем новая сущность – Забвение.
Он вытер щеки – они были мокрыми от слез – и налил себе выпить. И так началась неделя запоя.
Союз хотел, чтобы он стал страной, но как можно было отдать себя и его отношения, его любовь с Брагинским? Альфред не представлял, как он может остаться самим собой, если не будет чувствовать все так ярко, так… по-человечески. Кем он тогда будет? Сможет ли любить по-прежнему?
Под конец седьмого дня Альфред не выдержал и спустился вниз, к зеркалу. Он был все еще немного пьян, но это были скорее остатки вчерашней выпивки. Америка оперся рукой на раму и взглянул в мутное полотно:
- Здесь есть кто-нибудь?
- Альфред?
В мутном стекле показался неясный силуэт, и уже через секунду сердце Америки забилось чуточку быстрее. да, возможно, это был не Союз, но лицо, голос, даже манера держаться в расслабленном состоянии…
- Привет, Россия. давно не виделись, - Джонс невольно улыбнулся, ощущая тепло внутри. Это было похоже на то, будто он залпом выпил рюмку отличного виски. Брагинский за стеклом нахмурился, и стал удивительно похож на привычный Союз. глядя на него, Америка ощутил, что еще немного, и просто расплачется.
- Альфред? – повторил он с непонятным облегчением. – Как ты там?
- Не очень, - признался тот и взъерошил торчащие дыбом волосы еще сильнее. – Я тут… столкнулся с небольшими затруднениями.
Россия внимательно оглядел его и, протянув руку, коснулся стекла там, где лежала его ладонь. Кожу Америки пронзило, словно электрическим зарядом, но куда как больнее было видеть, что на пальце Брагинского блестело кольцо. Свое он пока тоже не снял, но не был уверен, что Союз останется с ним, если Америка что-нибудь не предпримет. Брагинский никогда не разбрасывался пустыми угрозами и обещаниями.
- Я чем-то могу помочь тебе?
Альфред очнулся от размышлений и, подумав, неуверенно кивнул. Рядом с Россией он чувствовал себя на удивление спокойно, быть может, еще спокойнее, чем с Союзом. Наверное, потому что этот Брагинский был удивительно терпелив и дипломатичен. И слова использовал, чтобы залечить раны, а не нанести их.
Ему Альфред рассказывал все. От и до, с самого начала до самого конца. Он сам не заметил, как сел на пол, и как Россия присоединился к нему. Если бы не стекло, они касались бы плечами, даря друг другу тепло, и Америка был готов поклясться, что ощутил плечо Брагинского даже через гладкую поверхностью. По крайней мере, все еще ощущалось то самое непонятное покалывание, и волосы на теле встали дыбом. Двойник Союза слушал молча и внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. И лишь когда Америка закончил говорить, тот тихо спросил:
- И что ты хочешь делать теперь, Ал?
- Я не знаю, - Альфред притянул колени к груди и обнял их. – Я пытался отдать контроль стране, но… я будто перестал быть собой. Меня просто захлестнуло, я потерял себя. Совсем.
- Глупости, - Россия покачал головой и мягко улыбнулся. – Мы живем так уже сотни лет, и ничего подобного не происходит. А ты очень сильный, Альфред.
- Но Третий Рейх…
- Третий Рейх возник, потому что Людвиг хотел, чтобы страна в нем возобладала, - словно поняв, насколько он удивлен, Россия усмехнулся: - Думал, я не знаю об этом? Мы с Германией провели довольно много времени, к тому же Пруссия жил в моем доме, а когда его напоишь, у Гилберта развязывается язык.

2015-12-21 в 10:57 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Гмммммммм

- Ты ведь с ним спал?
Россия напрягся – почти незаметно, но у Альфреда глаз наметан, и он без труда может различить малейшие перемены в настроении Союза. Россию в чем-то читать легче.
- Откуда ты знаешь?
- Людвиг проговорился, - услышав его ответ, собеседник чуть расслабился. Америка еще раз смерил взглядом Брагинского и почти неверяще произнес: - Ого… Стоп, хочешь сказать, что ты и в своей реальности с ним спал? А Ал об этом знает?
- Нет, - резко бросил Брагинский, и его глаза опасно потемнели. – И, надеюсь, не придется ему об этом говорить. Он знает, что до того, как я начал встречаться с ним, у меня были партнеры, но не думаю, что он захочет услышать подробности.
- Понимаю его, - Америка прижался щекой к стеклу. Кажется, его начинало лихорадить – зеркало было слишком уж холодным. – Я бы тоже многое хотел не знать.
- Альфред, послушай, - Америка повернул голову и устало посмотрел на Брагинского. – Что если ты так отвык от того, чтобы быть страной, что сейчас любая попытка отдать контроль кажется потерей себя? Знаешь, это как входить в воду в жаркий день сначала она кажется холодной – с непривычки, – но стоит только окунуться разок, подождать пару секунд, и все, она уже кажется намного теплее.
Америка задумался над сравнением и почти нехотя кивнул. Это вполне могло быть правдой. В конце концов, он всегда заглушал в себе страну, и не знал, каково это, когда она являлась полноценной частью его личности. В последние годы это вообще скорее был просто отголосок, некий фоновый шум.
- Думаешь, я просто должен привыкнуть? – спросил Америка с надеждой, и Россия кивнул:
- Да. И в этом деле не стоит тянуть кота за яйца, Альфред. Чудо уже то, что никто не заметил, что ты ведешь себя не как страна. Тебе нельзя рисковать дальше.
Америка нехотя кивнул, соглашаясь. Они оба – И союз, и Россия – были правы. К тому же каждая минута его колебаний – это еще одна минута без Союза. А Америка так сильно хотел его увидеть, так хотел прижаться к нему, почувствовать кожей, как любовник улыбается, целуя его шею…
- Спасибо, - Альфред, покачиваясь, встал, все еще опираясь на раму. Россия, поднявшийся вслед за ним, машинально попытался подхватить его, но наткнулся на преграду. – Спасибо, Иван. Я постараюсь позволить США взять часть контроля. Просто это, - он замялся, - неприятно.
- Попробуй уснуть, - посоветовал Брагинский, отряхивая темно-синие джинсы от невидимой грязи. – Засни с мыслью, что хочешь, чтобы США стали полноправной частью тебя. Обычно когда мы спим наша нечеловеческая часть становится сильнее. Либо когда умираем, - Россия почти машинально коснулся шеи. Америка сочувственно поморщился. – Береги себя, Альфред.
- Черт, а я ведь эгоистичная скотина, даже не спросил, как вы там, - он взъерошил колоссы и смущенно улыбнулся Брагинскому. Тот улыбнулся в ответ:
- И хорошо, и плохо. Мир не заподозрил подмены, вы сыграли на отлично. Альфред до сих пор смущается, когда речь заходит о сексе, но это даже мило. Конечно, у нас с ним есть политические разногласия, и порой это затрагивает наши личные отношения, но я думаю, что мы сможем это преодолеть.
Америка сглотнул комок в горле и невольно опустил взгляд на руки России. Вернее руку – ту, на которой было кольцо. Он почти бессознательно прижал ладонь к груди, накрыл пальцами левой руки. Россия, верно истолковав его жест, сочувственной сжал губы и коснулся зеркала снова.
- Альфред…
- Мне очень страшно, - если бы не расширившиеся зрачки России, Альфред не был бы уверен, что тот его услышал. Так тихо он говорил. – Я… Скажи, что любишь меня, пожалуйста…
- Ал… - лицо Брагинского исказилось, и Америка закрыл глаза, чтобы не видеть унизительную жалость. – Я люблю тебя, - этот голос… голос Союза. Ниже и глубже, чем у России, более властный, посылающий мурашки прямо по позвоночнику. – Ты мне нужен. Я хочу тебя. Вернись ко мне, Америка.
- Союз, - ноги подогнулись сами собой, и он почти упал на колени от внезапно нахлынувшей слабости. Прижал ладонь к зеркалу, чтобы хоть как-то сохранить вертикальное положение. Открыв глаза, Альфред обнаружил, что Россия смотрит на него с некоторым беспокойством. – Все нормально, - он слабо улыбнулся. – Теперь все будет нормально.
Россия улыбнулся в ответ. Они расстались, больше не произнесли ни слова, но Америка чувствовал себя более спокойным, более собранным… более цельным, что ли. Он убрал все следы своей попойки и отправился в постель, спать. Только вот сон никак не шел. Америка ворочался в постели больше двух часов, но стоило только закрыть глаза и попытаться расслабиться, как что-то внутри шевелилось, просыпаясь, и Америка снова открывал глаза и пялился в темноту. В третьем часу ночи он не выдержал и встал. Собственная неспособность уснуть сводила с ума. И, самое плохо, навряд ли удастся напиться до бессознательного состояния – он явно должен хотеть стать страной перед тем, как отдастся во власть Морфея.
Америка спустился вниз и выпил чашку горячего молока. Включил телевизор и устроился на диване, в ожидании, когда его сморит сон. Но тот все не приходил. Отчаявшись, в четыре утра он поднялся с дивана и вырубил телевизор. Взглянул на себя в зеркало – красные от недосыпа глаза, заострившиеся нос и скулы, грязные растрепанные волосы. Одежда под стать – мятый вытянутый свитер и растянувшиеся спортивные штаны.
Америка прижался лбом к зеркалу, глубоко выдохнул и достал револьвер из шкафчика. Тот самый – со спиленной мушкой.
- За тебя Союз. Я сейчас, - он приставил дуло к виску и принялся думать о США. О Белом доме, о Детройте, о неспящем Нью-Йорке, о Великих Озерах и Голливуде, бесконечных полях подсолнухов и белых просторах Аляски. С мыслями о том, что он должен стать страной, Альфред нажал на спусковой крючок.
Грянул выстрел.

2015-12-21 в 14:37 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Нуууу... это так...

Канада нервно стучал ручкой по столу, изредка поглядывая на пустующее кресло брата. В последнее время тот приходил довольно рано, а тут что-то подзадержался. С другой стороны совещание в Берлине было экстренным – никто не ожидал, что на Таиланд вдруг накатит цунами. Сейчас следовало понять сколько помощи предоставить, кто займется координацией и как следует эвакуировать своих граждан. Страны старались не лезть без особой причины на территорию друг друга, особенно во время несчастий. Уже давно выработалась политика, что выбирались представители (во времена Холодной войны – от НАТО и СССР, но бывало, что страны, чьи граждане в огромном количестве находились на территории пострадавшей нации, просили включить их в состав миссии), и отправлялись помогать разгребать завалы, вытаскивать раненых и мертвых, помогать несчастным, лишившимся крова. Страны не бояться болезней и смерти, и отыскивать своих граждан им проще, чем любой поисковой собаке.
- А вот и герой! – Америка распахнул двери и буквально ворвался в комнату, улыбаясь абсолютно не к месту. Члены НАТО и Советского блока одинаково удивленно переглянулись. Только Советский Союз молча продолжал рассматривать Альфреда. Мэттью невольно перехватил ручку поудобнее, обдумывая, как сподручнее ее использовать в качестве оружия. – Так, что все встали? Германия, вперед, докладывай! Нехрен тут прохлаждаться, нас ждут великие дела.
Америка плюхнулся на свое кресло и, заметив вытаращившегося на него Канаду, подмигнул ему. Мэттью нахмурился – с братом было что-то не так. Нет, внешне он выглядел отлично – волосы отросли, лицо больше не было таким изможденным, на щеках появился румянец. Вместо костюма с галстуком – зеленая военная форма, которая на Альфреде сидела, как влитая. Но что-то в его поведении, в его манерах заставляло насторожиться. Будто Альфред только что принял дозу или его напоили энергетиком – слишком уж нарочитыми, наигранными выглядели его движения. Если еще это кто-то и заметил, то высказываться вслух не рискнул.
Артур, что-то заворчав, сел по правую руку Америки. Германия, убедившись, что все на местах, встал и принялся докладывать последние новости. Мэттью слушал в пол-уха. Он внимательно изучал брата, пытаясь понять, что его напрягло в облике Америки. Тот, будто почувствовав это, повернул к нему голову и приподнял брови.
Канада сглотнул.
Это взгляд ему был слишком хорошо знаком. Так оценивающе Америка смотрел на него всего несколько раз, как раз перед тем, как начать вторжение. Это был взгляд мясника, прикидывающего, как бы получше разделать тушу. Интерес вкупе с холодным расчетом.
Мэттью выдавил из себя жалкое подобие улыбки, и Альфред улыбнулся в ответ. И тут же снова принялся слушать Германию.
Канада бросил взгляд в сторону Союза, но тот, похоже, не видел в Америке ничего странного. Даже наоборот – у Брагинского как-то сразу смягчилось выражение лица и чуть-чуть приподнялись уголки губ. Канада закусил губу – может, он заразился от Альфреда паранойей? Может, все было в порядке, а он только накручивает себя и…
Рядом раздался громкий хлопок и Мэттью, подпрыгнув, обернулся. Это Альфреду надоело слушать Людвига, и он встал, громко хлопнув ладонью в перчатке по столу.
- Так, хватит болтовни, - очки Америки сверкнули. – Пока мы тут демагогию разводим, там люди умирают. Пора отрывать задницы от кресел и действовать. Я, как герой, конечно не могу оставить Таиланд в беде, и потому…
- Альфред, - перебил его Артур, недовольно хмурясь, - хватит вести себя как…
Он не договорил – Америка, не поворачивая к Англии головы, схватил того за волосы и что было сил впечатал лицом в дубовый стол. Артур взвыл, но тут же замолчал, стоило Америке надавить чуть сильнее. В конференц-зале воцарилась полная тишина. Мэттью, замерев с приоткрытым ртом, смотрел на брата. Тот продолжал радостно улыбаться.
- К сожалению, Арти, как представитель НАТО Соединенные Штаты Америки говорят первыми. Вот когда я закончу, тогда и можешь вставлять свои ремарки. Тебе ясно? – он с интересом смотрел на Артура, изо всех сил вцепившегося в край стола.
- Альфред! – первым подскочил Франция, но, наткнувшись на взгляд Америки, медленно опустился на сидение.
Мэттью бросил паникующий взгляд на Брагинского, но того, казалось, забавляла эта сцена. Артур что-то попытался сказать, и Альфред тут же отпустил его. Вежливо протянул из кармана чистый платок, предлагая приложить к окровавленному и наверняка сломанному носу. Англия открыл рот, чтобы начать отповедь… и тут же закрыл его. Вместо ответа молча принял платок и будто попытался отгородиться им. Америка удовлетворенно кивнул.
- Ну вот и славно. Теперь все будут слушать… - Франция снова попытался открыть рот, но Альфред просто ударил по столу: - Я сказал слушать!
Страны переглянулись и вжали головы в плечи. Мэттью, отчаянно желая, чтобы брат его не заметил, сидел ни жив, ни мертв. Он боялся сделать лишний вдох и привлечь к себе внимание спятившего родственника.
- Осторожней, Америка, так ты распугаешь всех своих прихлебателей.
Канада и Альфред повернулись одновременно. Союз продолжал улыбаться, однако даже Мэттью было видно, что он насторожился. Явно уловил, что с любовником что-то не то. Канада снова взглянул на брата. Тот перестал скалиться и смотрел на Брагинского как-то потеряно, словно силился что-то вспомнить, и никак не мог. Потом тряхнул головой, прогоняя наваждение, и снова белозубо заулыбался.
- Хэй, Соююююз! Кто бы мог подумать – ты даешь мне советы по эффективному менеджменту, - Америка расхохотался. – Что дальше? Предложишь сделать Железный Занавес, чтобы мои союзники не разбежались, как твои при первом удобном случае?
В комнате сразу стало как-то холоднее. Канада сглотнул.

2015-12-21 в 14:38 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Просто отступление

США придирчиво рассматривал себя в зеркале. В принципе, очень даже ничего. Хоть сейчас на войну или на переговоры. Только вот на шее жетоны блестят на явно неуставной цепочке, заменить бы… А еще – это странное кольцо на пальце.
Он смутно помнил, как Союз надевал это кольцо, но значение жеста ускользало. США был уверен – они не вступили ни в какой политический союз, просто изредка делили кровать и один раз – дом. Ничего такого. Он хотел снять с себя украшение, но в итоге решил оставить. Возможно, это даст какие-то преимущества перед врагом.
Еще раз оглядев себя в зеркале, Америка довольно кивнул. Неплохо. Если бы только не шрам, напоминавший о предательстве собственного правительства.
Америка проследил его пальцем, покачал головой – настолько же оторванным от народа нужно было бы, чтобы пропустить подобное?
- Ничего страшного, - сказал он своему отражению, улыбаясь и касаясь свежей отметины от входного отверстия. – Герой все-все исправит.

2015-12-21 в 19:24 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Положительные стороны сразу видны) по лицу Арти:-D

URL
2015-12-22 в 14:21 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Я не успел сделать, меня отвлекли на самом интересном:

- Итак, все готово.
Россия обнял Альфреда, и Джонс почувствовал, что не может сдержать улыбку, пусть где-то внутри и притаилась зависть. Уж больно счастливыми выглядели двойники. Стоявший рядо Союз закатил глаза и что-то пробурчал на тему того, что, можно подумать, они расстаются навсегда. Джонс просто коснулся его ладони пальцами и погладил. На самом деле он был благодарен любовнику за то, что тот не стал отпускать никаких шуток и колкостей в адрес того Америки и России. Особенно если учесть, что Альфред был одет в белоснежную форму морского флота. Ваня только выразительно покосился на него и потом взглянул на Америку. Джонс же считал, что одежда очень даже подходит, и сидит, в принципе, не так уж плохо. По крайней мере, сложно было сказать, что двойник был пухлым. Россия был одет в незнакомую Джонсу форму, видно, что что-то военное, и даже чем-то напоминает советское, но все равно не то.
- Давайте уже быстрее, - Союз подошел к зеркалу вплотную и приложил ладонь. Россия, явно нехотя отпустив о себя Альфреда, повторил его жест.
Они читали заклинание вместе, кажется, на старославянском – латынь бы Джонс узнал. По поверхности зеркала пробежала рябь, что-то вспыхнуло, и США только и успел подхватить падающее тело Союза.
Раздался грохот – видимо, тот Америка среагировать не успел. Джонс не видел – он внимательно всматривался в знакомое лицо, ожидая, когда Союз откроет глаза. Наконец, веки дрогнули, и США сразу понял, что получилось – может быть, Россия и смотрел на него с теплотой, но это был взгляд друга, а не любовника.
- Давай-ка, вставай, - Джонс помог двойнику Союза подняться и взглянул на то, что творилось по ту сторону зеркала.
Видимо, Альфред тоже понял, что двойники поменялись местами, потому что он отошел от Союза как можно дальше. Брагинский же неторопливо встал, отряхиваясь и что-то бормоча себе под нос, наверняка не слишком лицеприятное по отношению к своему новому телу и тому Америке.
- Теперь наша очередь, - ободряюще улыбнулся Джонс двойнику и встал туда, где только что стоял Союз. Альфред отзеркалил его движение. Они одновременно коснулись руками стекла, и, закрыв глаза, зашептали заклинание на латыни.
Странно, о он ничего не почувствовал. Всегда казалось, что магия должна сопровождаться какими-нибудь интересными звуками или ощущениями, но все было как обычно. Джонс нахмурился и открыл глаза.
- Ал, - он ощутил, как сильные руки Союза обняли его за талию, и бросил панический взгляд через плечо. Так и есть, на него смотрел Россия глазами его Брагинского. Заклинание не сработало.
- Не лапай меня, извращенец! – панически проорал его двойник, когда Союз в тала России попытался коснуться его плеча.
Союз и Россия отступили от них одновременно, недоуменно хмуря брови. Джонс виновато пожал плечами:
- Видимо, где-то ошиблись в заклинании. Давай, Ал, успокойся, и попробуем снова.
Они повторили заклинание, громко и внятно, но ничего не произошло. Альфред нахмурился и несколько нервно покосился на мрачный Союз:
- Ты уверен, что это нужное заклинание?
- Уверен, - Джонс сжал губы. – Я все точно переписал из книги заклинания Артура. Оно должно было сработать.
Россия и Союз фыркнули одновременно, но от комментариев воздержались.
После четвертой попытки Джонс был вынужден признать, что, возможно, где-то накосячил. Либо это был не он, а тот, кто составлял дебильную Книгу заклинаний.
- Так, хватит, у нас осталось меньше часа, - Россия отошел к столу и принялся что-то искать. – Так, сейчас я запишу транслитерацию нашего заклинания… - он похлопал себя по карманам. – Альфред, у тебя есть бумага или ручка?
- Напечатай в телефоне, - Джонс протянул ему свой, и Россия благодарно, пусть и несколько напряженно улыбнулся.
США не то, чтобы не волновался – он просто был в курсе своих весьма скромных магических способностей, и сомневался, что у двойника с этим дела обстоят лучше. То, что он тогда переместился в тело Союза, это доказывало. Потому он, собственно говоря, и не особо ждал, что заклинание сработает с первого раза.
Джонс не сдержал улыбку, глядя на то, с каким отвращением Союз печатал на удивительно тонком телефоне России. Стоящий неподалеку Альфред барабанил пальцами по бедрам и явно не был в восторге от того, что обмен пошел не так гладко, как они надеялись.
Наконец, они оба снова стояли перед зеркалом и тщательно выговаривали непривычные звуки (Джонс с самодовольством отметил, что его русский на порядок лучше русского того Альфреда). США был уверен, что сейчас-то все получится, однако и в этот раз произошел облом. Они попробовали еще раз, и еще раз, и еще. Даже Россия был вынужден признать, что под конец тот Америка произнес правильно абсолютно все (пусть и с американским акцентом), и придраться было не к чему.
- Может, акцент все-таки влияет? Или то, что мы с ним не славяне? – тихо спросил Джонс, отходя от зеркала. Россия качнул головой:
- Нет, дело не в этом. Плюс в тебе достаточно славянской крови, а Аляска когда-то была частью меня. Это должно было сработать.
- Так, хватит терять время, - раздраженный Союз отобрал телефон у того Америки и засунул его обратно в карман. – Меняемся обратно, если, конечно, ты не хочешь, чтобы Я лишал девственности твоего… кто бы он тебе там ни был.
- Супруг, - подсказал Джонс, улыбаясь. Одновременно с ним оскорбленный в лучших чувствах Альфред возмущенно и с явным испугом уставился на Брагинского.
- Ванечка, он прав, - Америка взглянул на Россию с мольбой. – Я не буду… с ним… и… и…
- Ал, успокойся, - Джонс и Россия сказали это одновременно и переглянулись.
- Извини, видимо, не судьба, - США развел руками. – Мы правда хотели помочь, но сам видишь. Придется вам с Альфредом самим выкручиваться из ситуации с камерами.
Тот Брагинский угрюмо кивнул, и они с Союзом снова заняли места друг перед другом. Произнесли заклинания, вглядываясь друг другу в глаза и… ничего не произошло.

2015-12-22 в 17:25 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Джонс почувствовал, как у него останавливается сердце. Тот Америка переводил испуганный взгляд с Союза на Россию, и, кажется, был на грани паники. Но самое страшное было не это – США видел, как изменилось лицо его любовника, как напряглись плечи, как в глазах мелькнул самый настоящий страх.
Они повторили заклинание, делано спокойно и безразлично, и с каждым ударом сердца Джонс чувствовал, как на теле встают дыбом волосы, а легкие сжимаются, будто выталкивая кислород.
- Черт! – Россия отступил, запустил в светлые волосы пальцы и закусил губу. Кажется, он тоже начинал паниковать.
США метнулся к зеркалу, положил ладонь, пытаясь коснуться Союза, но почувствовал лишь холод стекла. Он поднял глаза и встретился взглядом с Союзом. Зрачки того были расширены настолько, что поглотили радужку. Обычно подобную картину он наблюдал в постели, когда Брагинскому напрочь сносило крышу. Сейчас он в первый раз за очень много лет видел по-настоящему испуганного Союза. И от этого становилось только хуже.
- Может, у него заряд кончился? – было слышно, что тот Америка пытается не паниковать и найти хоть какое-то более или менее оптимистичное объяснение. – Сейчас зарядится…
- Ага, от розетки, - было видно, что Союз язвит скорее из-за привычки. Джонс видел, что он лихорадочно думал. – Возможно, заклинание не подошло или…
- Или через зеркало можно пройти только определенное количество раз, - произнес Россия мертвым голосом. Джонс машинально обернулся. Кожа Союза и так была бледной, но сейчас она казалась белоснежно-белой. Руки у России тряслись, и нижнюю губу он, кажется, искусал до крови.
- Не говори глупостей, - рявкнул США, ощущая, как у него тоже начинают дрожать руки. – Так, без паники, сейчас мы все придумаем.
- Стоит посмотреть в Ведах и попробовать… - начал говорить Союз, и почему-то его голос с каждой секундой становился все тише.
Джонс, паникуя, прижал обе ладони к зеркалу. Он ясно видел, что губы любовника двигаются, но до него не долетало ни звука. Паникуя, США ударил по зеркалу что есть силы, пытаясь пробить преграду. Он ощутил, как то поддалось под его кулаком, и ударил еще раз, сильнее, не сдерживаясь. А потом еще раз и еще, без остановки, не переводя дыхания, пытаясь пробиться…
- Ал, Ал! Успокойся!
Он почувствовал, как его пытаются оттащить от зеркала, и машинально попытался ухватиться хоть за что-нибудь, оставляя на блестящей поверхности кровавые отпечатки и размазывая красные потеки.
- Союз! Союз!
Джонс пытался вырваться, пытался отбиться, но его держали слишком крепко. Заставили опуститься на колени, и США сквозь странную пелену на глазах наблюдал за тем, как зеркало будто потягивается матовой дымкой – как изморозью.
- Нет! НЕТ! Союз! – из горла вырывались всхлипы, по рукам текло что-то липкое и теплое, и Джонс краем глаза отметил, что ободок золотого кольца на безымянном пальцы врезался в кожу и почти дошел до кости.
- Отпусти! – он, наконец, изловчился двинуть локтем тому, кто его удерживал, куда-то в грудь. Стоило хватке чуть ослабеть, тут же освободился. Уже не думаю, выхватил оба пистолета и выпустил обоймы в подернувшееся пленкой зеркало. То молча поглотило пули.
Америку снова сбили с ног, прижали к полу. Он бился в железных объятиях, но руки держали его слишком крепко, и США взвыл от бессилия.

2015-12-24 в 13:40 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Встречу пришлось прервать где-то на середине – увидев, насколько накаляется атмосфера, Франция дипломатично предложил объявить перерыв на обед. Германия, кажется, был только рад этому – он захлопнул папку и предложил странам из разных блоков пройти в соответствующие залы.
Америка тут же взял за руку Канаду (заставив того смертельно побледнеть) и буквально выбежал в коридор.
- Отлично, Мэтт, вот щас подкрепимся, и отправимся спасать мир, - рассмеялся он так громко, что несколько проходивших мимо людей удивленно взглянули на Альфреда.
Канада только вжал голову в плечи и принялся молиться, чтобы то, что завладело его братом, побыстрее исчезло. Америку и так довольно сложно было переносить из-за помпезности и пафоса (а также излишней драматичности и страданий), но сейчас он превосходил даже Пруссию. И это о многом говорило.
Во время обеда, слава Богу, ничего такого не случилось. По крайней мере, пока не принесли десерты – Америка уминал за обе щеки еду, в кои-то веки не задумываясь о калориях и диетах. Канада уныло тыкал листик салата вилкой и размышлял о жизни, то и дело бросая взгляды на Францию и Англию. Первый был непривычно хмур, второй явно страдал из-за сломанного носа. Остальные страны, сидевшие за длинным столом, предпочитали делать вид, что на собрании ничего не произошло.
Наконец, когда Америка сделал небольшой перерыв между поглощением блюд, Франциск, сидевший напротив него, наклонился вперед и спросил, с явным тщанием подбирая слова:
- Альфред, а как у тебя обстоят дела с Брагинским? Вы уже помирились?
Америка отвлекся от принесенного пудинга и с удивлением взглянул на Францию:
- В смысле?
- Ты сегодня к нему вечером пойдешь? – мягко уточнил Франциск.
- Зачем? Для переговоров, что ли? – Альфред фыркнул. – Да нафиг эти переговоры нужны.
- Действительно, - Канада заметил, что улыбка Франциска становится все более неестественной. – А вот ради секса можно было сходить.
- Глупости, - отрезал Америка и засунул себе ложку пудинга в рот. Проглотив лакомство, он объявил: - Секс – это пустая потеря времени и сил. Я решил, что я зря трачу энергию, так что Союз уходит в прошлое, - Артур при этих словах злорадно улыбнулся. – И теперь у меня появится масса времени, чтобы уделить внимание вам, мои друзья, - клацанье столовых приборов тут же прекратилось. Страны неверяще смотрели на Америку, а то, как ни в чем не бывало, продолжал вещать: - Мораль явно пала, боевой дух тоже, пропаганда поутихла, кое-кто позволяет себе братание с врагом. И вообще, я тут обнаружил, что отнюдь не все вы понимаете необходимость демократии и свободных выборов. Вот скажи мне, Арти, - он уставился на Англию и тот тут же заерзал на стуле. – С какого перепугу у тебя до сих пор монархия? Думаю, ты должен, наконец, понять преимущество республиканской формы правления, - Америка говорил с таким энтузиазмом, что становилось страшно. Канада робко взглянул на Артура – у того, кажется, окаменело лицо.
- Но дорогой Альфред, - вновь вмешался Франциск, вроде бы незаметно сжимая запястье Англии. – Артур демократическая страна, и выборы в Парламент…
- Глупости, - Америка с явным удовольствием доел пудинг и вытер салфеткой рот. – Эти все его пэры-шмэры явно не сильно способствуют демократии. Так что мы с тобой, Арти, еще об этом поговорим, не волнуйся, - одарив всех присутствующих улыбкой, он встал из-за стола. – Так, ладно, я щас на пять минут отлучусь, не скучайте.
Страны молча провожали его взглядом. Стоило Америке скрыться из виду, Франциск перегнулся через стол и яростно зашептал:
- Мэттью, сейчас срочно идешь к Союзу и уламываешь его начать опять спать с Альфредом.
- А почему я? – попробовал возмутиться Канада. – Будто он меня послушает. У него куда как лучше отношения с Людвигом!
Франциск посмотрел на него, как на полного кретина:
- Ага, хочешь, чтобы Союз пошел уговаривать тот, из-за кого они с Америкой и разбежались? Браво, mon ami, просто браво.
- Не говори глупости, лягушка, - тут же вмешался Англия. Из-за сломанного носа говорил он настолько гнусаво, что разобрать слова было сложно. – Альфред наконец-то освободился от этого коммуняки, а ты снова хочешь их свести вместе.
- Знаешь, если он освободился только для того, чтобы заняться нами – пусть и дальше будет к Брагинским, - отрезал Франция. – Или хочешь, чтобы твоя королева пошла на президентские выборы, а? Ты смотри, ему еще что-нибудь покажется недостаточно демократическим, и пикнуть не успеешь, обнаружишь его солдат у себя в государстве. И это в принципе нездорово отказываться от секса, - безапелляционно закончил он.
Канада только вздохнул и встал со своего стула:
- Я пока схожу узнаю, что у них там с Союзом в принципе случилось. Может, все не так страшно.
- Скажи это носу Англии, - мрачно ответил Франции и залпом выпил бокал вина.
Мэттью промолчал и двинулся в туалет.

2015-12-24 в 14:20 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Он с опаской заглянул внутрь, ожидая от брата чего угодно, но Америка просто мыл руки. Альфред обернулся к вошедшему:
- О, Мэтти! Что, тоже надо отлить?
- Нет, просто хотел помыть руки, - Канада встал рядом и выдавил немного мыла на ладонь. – У тебя все хорошо, Ал?
- Лучше не бывает, - разулыбался тот. – Сейчас есть куча свободного времени, наконец-то смогу заняться делами, до которых руки веками не доходили.
- А как же Союз?
- А что Союз?
Канада выключил воду и хотел было ответить, но тут краем глаза заметил блеск. Он пригляделся и увидел то, что до этого не замечал – Америка по-прежнему носил кольцо на безымянном пальце.
Этот факт вернул ушедшую было надежду. Канада повернулся к брату и тихо поинтересовался:
- Мы здесь одни?
- Да, - тот дернул плечом. Альфред смотрел на него невинными глазами. – А что?
- Ал… - Мэттью замялся, не зная, как далеко от него брат, насколько сильно подавила его страна. Наконец, он решился: - Что ты помнишь о Рождестве?
- О Рождестве? Об этом, что ли? – дождавшись кивка брата, Альфред дернул плечом. – Нууу, я зачем-то с неделю жил вместе с коммунякой у тебя. Ничего не делал, хотя мог бы работать, кстати. Вместо этого только ел и спал с Союзом. Ну, в смысле трахался. И занимался всякой фигней. Мы ходили с тобой выбирали елку. Союз, - Америка сделал небольшую, почти незаметную паузу, - Союз тогда купил тогда звезду на верхушку и покрасил ее в красный цвет… - он замолчал, о чем-то сосредоточенно думая. Нахмурив брови, взглянул на Канаду: - Я… я помню ощущение чего-то теплого и хорошего, но… Не знаю. Все как-то смутно. Я знаю, что я делал с Брагинским, но толком не помню. Впрочем, - он будто стряхнул с себя наваждение, - это абсолютно неважно. Он в прошлом, а НАТО в настоящем, и это то, что имеет значение.
- Ал, - Канада облизал губы и понизил голос до шепота: - Ты ведь понимаешь, что если объединишься с Союзом, то сможешь изменить мир?
- Не говори глупостей, - Америка фыркнул. – Вот если я нагну Союз и развалю его – тогда да.
- Но кто даст гарантии, что Брагинский снова не вернется? Он пережил Иго и вторжение Франца и Германии.
- Ну, значит, мне просто надо убедиться, что я его действительно уничтожил, - Мэттью почувствовал, как волосы зашевелились на голове. Однако произнося эти слова, Америка вовсе не выглядел уверенным в себе. Он будто пробовал мысль на вкус, и она ему не слишком нравилась. – ну, в смысле, я же герой и должен защищать мир от зла.
Канада, видя сомнения, попробовал педалировать тему героизма:
- Но Ал, настоящий герой не убивает своего противника, а заставляет его осознать ошибки и исправиться. Разве не это ты хочешь сделать с Союзом? Чтобы он признал, что ты прав, и стал капиталистом?
- Мммммм, - неопределенно промычал Америка. Мэттью не собирался сдаваться:
- Подумай, когда он осознает свои ошибки, когда провозгласит тебя своим героем – разве не это будет одной из твоих величайших побед?
- Ммммммм, - мычание стало чуточку более мечтательным. Определенно, Альфреду идея начала нравиться.

2015-12-24 в 17:35 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Твои мысли?))

2015-12-24 в 17:41 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Он не переключается?

URL
2015-12-24 в 17:44 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Люся_Зорина, в смысле?

2015-12-24 в 17:50 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Он нормальный стал - идеи нравятся. Но он не переключается на сопливый режим?:-)

URL
2015-12-24 в 17:53 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Люся_Зорина, он пока нормальным не стал, просто США прикидывает выгоду от того, чтобы быть вместе с Союзом, а не против него)) Но чувствами там пока и не пахнет))

2015-12-24 в 17:55 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Он стал нормальнее:-)

URL
2015-12-24 в 17:56 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Ты подожди, там потом Мэтт пойдет Союз уовариватьХ))

2015-12-24 в 18:00 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Мне вот немного непонятна вчерашняя ситуация - почему Ал не воспринимает это как игру? Почему он так серьезно относится? ' Ваня пожалуйста' ...

URL
2015-12-24 в 18:06 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Эм? Оо Он как ра как игру и воспринимает и пытается вести себя как твой Ал. Потому что тот,в его представлении, бы явно смущался.

2015-12-24 в 18:15 

Люся_Зорина
Гениальность вдохновляет негодование
Тогда ладно:-)

URL
   

No pasaran!

главная